Дохлый процесс

Не только в судах, но и везде, в любом органе любой российской власти - законодательной, судебной, исполнительной - вам никогда с первого раза не назовут человека, которого вы ищете, по фамилии. Даже при личной встрече он, человек этот, не сразу скажет вам свою фамилию. Я думаю, что это происходит по одной простой причине: эти люди боятся личной ответственности. Безличность - их ширма, за которую они прячутся.
Почему в европейских странах, в США и Канаде у чиновников всегда либо висят бирки с именем -должностью, либо они тут же вручают вам свои визитные карточки? Потому что они, как правило, хорошо выполняют свои обязанности и не привыкли прятаться. Наши - привыкли. Отсюда все эти «А вам зачем?»

Фамилию Светланы Анатольевны я тоже не сразу узнал. И не от нее. Тем не менее, по телефону она сказала, что для посещения судебного процесса по делу ЮКОСа никаких разрешений не требуется. После паузы добавила: «Если вы не собираетесь пользоваться техникой...» Я сказал, что как раз собираюсь: фотоаппаратом, диктофоном, ноутбуком... «Тогда, - сказала г-жа Климова, - вам надо писать заявление на имя председателя суда...» Пауза. И добавила: «Но можете не писать: мы все равно никому не разрешаем».

2. Процесс

В здание суда меня пропустили без проблем. Дежурная спросила : «Вы свидетель?» «Нет, сказал я, я - наблюдатель». Фотоаппарат, конечно, пришлось сдать на хранение милиционеру. Но диктофон не отобрали.

Первыми в зал № 7 пришли адвокаты - Клювгант, Ривкин, Терехова...
Потом появился прокурор Валерий Лахтин - озабоченный, с кучей листов подмышкой.
Без десяти минут одиннадцать по московскому времени в зал суда в окружении пяти охранников привели подсудимых Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Подсудимые выглядели прилично, я бы сказал свежо и бодро. (По себе знаю, что достигается это состояние в тюремных условиях не так просто, как может показаться со стороны).

Их сразу ввели в «аквариум» - специальное помещение в зале суда для подсудимых Ходорковского и Лебедева. Видно, власть очень боится этих двух давно сидящих людей. На клетке из стекла висела цепь и наручники. Клетку окружили пятеро охранников, один из которых - с автоматом Калашникова.

Чуть позже пришли еще трое прокуроров - Шохина я узнал, немолодая прокурорша и какой-то в цивильной одежде молодой человек.

В 11.00 вошел судья Виктор Данилкин и очень тихо что-то сказал. Тут же пристав пригласил свидетеля Виталия Хатькова.

Вопросы свидетелю задавал Платон Лебедев. По всему чувствовалось, что Платон хорошо знает не только тома уголовного дела, но и суть нефтяного бизнеса конца девяностых прошлого века.

Свидетель отвечал вяло, с неохотой. Чаще всего с его уст сползали такие фразы: «Не могу точно сказать...Не помню... Не знаю... Я не понимаю вопрос... Я не эксперт...»
Прокурор Лахтин периодически вскакивал и требовал снять вопрос Лебедева к свидетелю. Маленькая прокурорша периодически что-то шептала на уши поочередно то Шохину, то Лахтину. При этом она посмеивалась.
Молодой человек в когорте прокуроров вскоре уснул. Хорошо, что не захрапел. Его никто не будил: судя по всему, это случалось уже не первый раз.
В очередной раз его разбудил смех и оживление в зале: свидетель Хатьков на вопрос ответил фразой: «Данные, приведенные в материалах дела, некорректны». При этом речь шла о его показаниях, данных им на предварительном следствии.
Справедливости ради отмечу, что таких явных накладок свидетель допускал мало. В основном он что-то вяло и невнятно мычал. Но когда он отвечал четко, прокурор Лахтин одобрительно кивал головой.

Рутинность происходящего сквозила во всем: судья не всегда требовал от свидетеля четко отвечать на вопросы;свидетель нередко высказывал явные предположения; прокурор не всякий раз снимал неудачные вопросы подсудимого; некоторые адвокаты и присутствовавшие в зале явно скучали...

3. Ощущения

Не покидало чувство присутствия в театре. Присутствовали все атрибуты - исполнители ролей, зрители, декорации, даже вешалки в углу стояли. Очевидно, кто-то сверху написал сценарий и вбросил его назначенным исполнителям ролей. Не все исполнители взяли сценарий в руки по своей воле.
Подсудимые свои роли играли хорошо. Видно, что все материалы дела они читали и вникали в них. (Чего не скажешь о прокурорах).
Я ловил себя на мысли: ну и что, что они читали и играют отведенную им роль хорошо? На приговоре это может и не сказаться. Более того, приговор наверняка уже написан.

Поэтому я ничуть не удивился, узнав, что до сих пор в суде не поставлен вопрос о причастности подсудимых к... убийствам.

При чем туту убийства?
При том, что за неделю до этого дня заседаний премьер-министр России Путин на встрече с писателями громко и внятно обвинил Ходорковского в причастности к убийствам. Журналист Наталья Геворкян так пишет об этом http://www.gazeta.ru/column/gevorkyan/3273145.shtml «..Если верить РИА «Новости», «по словам пресс-секретаря премьера, Путин заявил, что упоминая о Ходорковском и других фигурантах этого дела, главное - помнить, что они были причастны к убийствам людей и это было доказано судом».
Вам известно что-либо об этом факте из жизни фигурантов ЮКОСа и путинско-российской действительности? Мне - нет. Видимо, судья Данилкин должен был пригласить свидетеля Путина, чтобы тот пояснил суду, откуда у него такие данные.
4. Мнение
На сайте http://www.ej.ru/?a=note&id=9532 нашел такое описание судебного процесса : «...Нынешний суд - явление принципиально скучное, рутинное, необычайно снотворное и, что главное, лишенное выпуклой интриги. Поэтому взгляд стороннего, хотя и неравнодушного наблюдателя, не имеющего ни сил, ни способностей уловить суть происходящего в основной, неизменно и коварно ускользающей от понимания теме судебной партитуры, неизбежно ищет смысла в побочных, факультативных мотивах. И даже не в них - в пластике дирижера, в повороте головы виолончелиста, в цвете платья альтистки».

5. Выводы

Процесс с точки зрения юриспруденции не имеет смысла. Все погрязли в изучении документов, из которых едва ли сотня листов имеет отношение к сути предъявленного Ходорковскому и Лебедеву обвинения.

Подсудимые теряют время и здоровье - то есть, саму жизнь.

Адвокаты теряют время и здоровье, чуть меньше, чем их клиенты, но все же. В профессиональном плане вряд ли они растут, тем более, что их оппоненты не утруждают себя поиском убойных доказательств вины подсудимых.

Судья приобретает опыт ведения судебных процессов по экономическому делу, но вряд ли он пригодится ему в будущем. Видно, что отказаться от ведения этого процесса он не может.

Организованная прокурорская группировка, пожалуй, точно становится умнее - благодаря опыту, эрудиции и профессиональной подготовке адвокатов и подсудимых. Эту группировку ежедневно УЧАТ: разбираться в законах и в экономике. Кроме приобретения опыта - пусть даже поневоле - они наверняка приобретут и награды от исполнительной власти. Хотя бы за усидчивость в заведомо «дохлом» процессе.

На снимках: таким был вход в здание суда вначале процесса весной этого года; подсудимые в аквариуме; адвокаты всегда в бою.

Фото автора и http://khodorkovsky.ru/