Борис Соколов: Газовая война : мир или перемирие

Теперь политики и эксперты пытаются понять, каковы были цели сторон в газовой войне, и кто в ней больше выиграл, а кто - проиграл. Наиболее обоснованным, наверное, будет вывод о том, что в итоге проиграли все: и Россия, и Украина, и Евросоюз. А вот по поводу того, кто и что именно проиграл, возможны дискуссии.

Для начала следует понять, какие именно цели преследовала Россия, которая эту войну и развязала. Несомненно, в газовой игре Москвы были и политические, и экономические составляющие. Политические цели сводились к тому, чтобы дестабилизировать и без того нестабильную политическую обстановку на Украине, обострить конфликт между Виктором Ющенко и Юлией Тимошенко, а в идеале - добиться импичмента Ющенко и возвращения к власти в той или ной форме Виктора Януковича (возможно, в союзе с Тимошенко). Именно по такому сценарию действовали во время газового кризиса российские союзники из Партии Регионов в Верховной Раде. Однако из этого плана ничего не вышло, да и не могло выйти. Сейчас, когда до президентских выборов на Украине осталось меньше года (а после этих выборов, кто бы на них не победил, почти наверняка последует роспуск парламента и досрочные выборы Верховной Рады), украинской политической элите невыгодно смещение Ющенко, который никаких шансов на переизбрание не имеет и баллотироваться на второй президентский срок, скорее всего, не будет. А перед началом нового тура вы боров на Украине ни Ющенко, ни Тимошенко не выгоден даже временный тактический союз, способный оттолкнуть от них избирателей в пользу других, возможно, новых партий.

Что же касается противоречий между Ющенко и Тимошенко, нельзя сказать, что с началом газовой войны он и стали острее или что они существенным образом повлияли на исход газового конфликта. Конечно, Ющенко задевает, что соглашение об урегулировании взаимных газовых претензий было подписано Тимошенко. Поэтому из президентских структур раздается критика в адрес российско-украинского газового соглашения, как будто бы невыгодного для Украины. Однако расторгнуть его Ющенко вряд ли рискнет - слишком велико было бы в этом случае возмущение Евросоюза, который в этом случае однозначно возложил бы на Украину вину за происшедшее.
Да и так ли уж невыгодно для Украины соглашение «Газпрома и Нафтогаза»? Его текст, появившийся в СМИ, оставляет много вопросов (http://pravda.com.ua/news/2009/1/22/88288.htm). Главное же, в тексте соглашений достаточно пунктов, которые при желании одной из сторон, могут спровоцировать новый кризис в газовых взаимоотношениях двух стран и Европы. Хотя бы пункт 4.4.: «Если какая-либо из сторон заявит, что обстоятельства на рынке топливно-энергетических товаров существенно изменились, по сравнению с тем, что стороны обоснованно ожидали при заключении настоящего Контракта, и контрактная цена, указанная в пункте 4.1. настоящего контракта, не отражает уровня цен рынка, то Стороны вступают в переговоры по пересмотру контрактной цены в соответствии с положениями настоящего Контракта». Поскольку цены на нефть, а соответственно, и тесно связанные с ними цены на газ, вероятно, в ближайшие годы будут существенно падать, а потом, после начала экономического подъема, могут не менее резко подрасти, у обеих сторон могут появиться хорошие предлоги начать переговоры о новых ценах, а в случае их неудачи перекрыть кран европейским потребителям. Кроме того, остаются проблемы урегулирования отношений «Газпрома» и «НафтоГаза» с «РосУкрэнерго», посредником, от услуг которого теперь отказались. Здесь тоже достаточно подводных камней, чтобы вызвать новый конфликт, тем более, что как подозревают эксперты, именно через «РосУкрэнерго» получали свою долю газового пирога многие высокопоставленные государственные чиновники России и Украины.

Неслучайно экс-министр иностранных дел Украины Анатолий Зленко полагает, основываясь на собственном опыте, что «соглашения между Украиной и Россией, которые подписываются на десятилетия, не выполнялись... Когда к власти приходили новые силы, все соглашения нарушались. Поэтому я не могу сказать точно, что газовое соглашение Тимошенко-Путина на 10 лет по транзиту и поставкам газа будет выполняться». Он не без оснований считает, что в газовом конфликте проиграла и Украина, и Россия, поскольку первая показала себя ненадежным транзитером, а вторая - ненадежным поставщиком.

Тут мы подходим к экономической составляющей газового конфликта. Несомненно, помимо политических, у России были и вполне очевидные экономические цели. Они были и у Украины, но для последней экономика стояла на первом месте. Требовалось получить российский газ по приемлемой цене, которая не вызвала бы коллапса украинской промышленности, итак повалившейся на бок в условиях экономического кризиса, и по возможности повысить ставку за транзит. Политически же и Тимошенко, и Ющенко хотели сыграть главную роль в урегулировании кризиса. Но и для российской стороны важны были живые деньги за газ. В условиях начавшегося мирового финансово-экономического кризиса и прогрессирующего падения цен на нефть «Газпром» пытался утвердить максимально выгодную для себя цену на 2009 год, преимущественно по уровню 1-го квартала, и по возможности зафиксировать существующую транзитную ставку на украинской территории на существующем уровне. Частично этих целей он добился. По мнению ряда экспертов, заключенные соглашения более выгодны России, чем Украине, хотя бы потому, что допускают «Газпром» на внутренний газовый рынок Украины. Однако этот серьезный тактический выигрыш с лихвой покрывается гораздо большим стратегическим проигрышем России.
Этот проигрыш заключается в следующем. Одной из целей России было доказать Евросоюзу, что Украина является ненадежным транзитером, и тем самым побудить чиновников и бизнесменов Еврооюза к вложению средств в строительство газопровода Северный поток в обход Украины. Но получился вполне предсказуемый, хотя, судя по всему, и неожиданный для Москвы результат. В Евросоюзе в первую очередь убедились в ненадежности «Газпрома» и России как источника поступления газа. И хотя Еврокомиссия и лидеры государств ЕС все время газового конфликта старалась сохранять позицию «равноудаленности» от сторон конфликта, критикуя и Россию, и Украину, потребители газа в замерзающей Европе винили в происходящем прежде всего Россию. Неслучайно же в православных Сербии и Болгарии возмущенные демонстранты сжигали на улицах российские, а не украинские флаги. К этому надо добавить и то, что по ранее заключенным соглашениям с европейскими потребителями за бесперебойную доставку газа им отвечает «Газпром», т. е. Россия, а не Украина, так что именно к «Газпрому» в случае чего будут направлены иски со стороны европейцев.
По всей вероятности, теперь Европа всерьез примется за решение проблемы диверсификации своего энергоснабжения. Путей здесь несколько. Можно строить новые газопроводы, в том числе Северный поток и НАБУКО. Однако эти газопроводы вступят в строй не ранее 2015 года и требуют многомиллиардных ассигнований. К тому же строительство Северного потока во многом становится бессмысленным, так как оно лишь расширяет зависимость Европы от ненадежного поставщика газа - России. Еще один путь - строительство судов и прочей инфраструктуры для транспортировки и потребления сжиженного газа, в первую очередь из Алжира. Но этот проект тоже требует для своей реализации многих лет (если не десятилетий) и является чрезвычайно затратным. Столь же затратным и долгосрочным является поиск промышленно значимых источников энергии, альтернативных традиционным. Поэтому остаются лишь следующие способы повышения энергобезопасности Европы, которые можно осуществить в ближайшие пять лет без запредельных затрат: более широкое распространение энергосберегающих технологий, расконсервация закрытых под давлением экологов атомных электростанций, соединение европейских газопроводов в единую сеть, перевод части электростанций и промышленных предприятий с природного газа на мазут. Если Евросоюз всерьез озаботится реализацией этого комплекса мероприятий, российский газ скоро просто некуда будет экспортировать.
Полагаю, что лучшим выходом из завершившейся пока что непрочным перемирием российско-украинской газовой войны может стать заключение соглашения между Евросоюзом, Россией и основными странами-транзитерами российского газа, Украиной и Белоруссией. Такое соглашение могло бы гарантировать как получение Белоруссией и Украиной газа по приемлемым для них ценам, так и четкие и прозрачные ставки транзита российского газа в Европу и механизм их изменения.

В заключение хотелось бы отметить, что у газового конфликта с российской стороны была еще важная пиар-составляющая. Трансляция в прямом эфире телеканалов основных шагов Москвы в российско-украинском газовом споре призвана была отвлечь внимание российской публики от финансово-экономического кризиса, а также заронить мысль о том, что в российских бедах во многом виновата Украина, которая «ворует газ». Но, учитывая ограниченность по времени «газовой темы», вряд ли соответствующий пиар-ход может иметь долгосрочный эффект. Наверное, лучше в дальнейшем не делать переговоры по газовой проблеме объектом пиара, а вдали от телекамер достигать взаимоприемлемых и работоспособных компромиссов.