Не судите, да не судимы будете
Григорий Пасько, журналист
«…Сразу после прихода Медведева к власти я увидел признаки перемен. Раньше за подобное интервью, меня бы посадили в карцер. Но с мая по август подобных жестких мер ко мне не применяли. И все же отказ на мое ходатайство о досрочном освобождении говорит о том, что до коренных перемен еще далеко…. Мое ходатайство об освобождении было отклонено под тем предлогом, что я не освоил мастерство швеи-мотористки! Это ли не пощечина правосудию?»
Из интервью М.Ходорковского газете «Фигаро», сентябрь 2008 г.
Нормальное интервью. Живой человек через него виден.
Человек этот увидел признаки перемен после прихода Медведева. Я их, к примеру, ни хрена не увидел. Во всяком случае, перемен к лучшему. Мне, например, признаком этих перемен показалось бы освобождение Михаила Борисовича. Но Медведев не освободил Ходорковского. Думаю, что Медведев вообще тут ни при чем: все, как и прежде, решает команда Путина (даже не он сам, хотя Путин 2000-го и Путин – 2008 го – земля и небо).
Конечно, в тесном мирке Ходорковскому, коли не посадили в карцер за интервью, уже кажется, что перемены случились. Я сам почти два года провел в одиночной камере – там действительно мир сужается до пределов этой камеры (у меня камера была метров шесть квадратных, не больше). И я тоже мерил все происходящее в мире с высоты… Нет, это слово никак не подходит. …С глубины… Тоже не то. Словом, с площади шести зарешеченных квадратных метров. И наверняка я ошибался, когда что-то мне чудилось хорошим. Например, принесли книги, которые раньше запрещали приносить. Или разрешили передачку мне лекарств... Мне тогда мир казался добрым и хорошим.
А в это время на свободе адвокаты злились: оказывается, мне разрешали, как благодеяние, то, что было и так разрешено. По закону.
Так вот, по закону Ходорковскому и без Медведева НЕ ЗАПРЕЩЕНО давать интервью, тем более, таким безобидным способом: путем письменных ответов на вопросы корреспондента. (Тем более, если в ответах одобряются действия Медведева и прочих..)
Именно потому, что я сам сидел, я не стану ни в чем упрекать Михаила Борисовича. У него своя история, своя философия и психология.
Я просто говорю о том, что шире и объективнее взглянуть на действительность из-за решетки и шести квадратных метров не всегда получается. И не вина заключенного в том, а беда его.
Кто-то расценил взгляды Михаила Борисовича, изложенные им газете «Фигаро», как политическую лояльность властям. Кто-то при этом вспомнил, что комсорг он был хороший, опытный. Кто-то поиздевался над тем, что ему поставили в вину неспособность-нежелание переквалифицироваться в швею-мотористку…
Ребята! Не нам судить его! Даже тем из нас, кто сам сидел. Потому что, как сказал однажды писатель Вячеслав Кондратьев, «у каждого из нас была своя война».