Роберт Амстердам

Незадолго до своей смерти поэт Михаил Танич написал такие строки:

Такая родина, такая родина,
Мы все отсюдова - и вы, и я.
Тюрьма - российская мелодия,
Куда мы денемся, друзья.

Недавно по одному из российских телеканалов в очередной раз показали сюжет о проведения конкурса исполнителей песен среди заключенных. Как и 20 лет тому назад, как и пять лет, как и год назад зеки поют песни на стихи Михаила Танича.
Михаил Исаевич умер в этом году, в апреле. Так получилось, что незадолго до его смерти мы с ним общались. Предлагаю вниманию читателей интервью с поэтом, чьи стихи знает буквально вся страна.

( Я напомню несколько строчек из нескольких песен: «А белый лебедь на пруду…», «Уходит бригантина от причала…», «Идет солдат по городу…», «Жил да был черный кот за углом…», «На недельку до второго я уеду в Комарово…», « На дальней станции сойду…», «Для кого-то просто летная погода, а ведь это проводы любви…», «Аты--баты, шли солдаты…»)

* * *

- В одном из давних интервью солист группы «Лесоповал» Сергей Коржуков говорил: « Слова к песням написаны одним из немногих оставшихся мастеров пера – Михаилом Таничем.
…Они действительно способны пронять любого нормального человека».
И пронимают ведь. В чем секрет, Михаил Исаевич?

- Лагерная тема - больная для России тема. Трудно. Наверное, найти семью, в которой кто-либо из родных или близких, или родственников не сидел. На концерты группы «Лесоповал» ходят одни и те же люди. Наши поклонники - не обязательно люди сидевшие... А творчество «Лесоповала» ближе к фольклору. Оно искреннее. И в этом разгадка популярности. Впрочем, у природы творчества - больше загадок. И успех какой-то песни подчас трудно предугадать. Я, к примеру, не думал, что «Белый лебедь на пруду» или «Погода в доме» станут такими популярными.

- В одном из интервью Вы вспоминали, как в 1947 году вас везли этапом в Соликамск на лесоповал, как били киянками по спине, как кормили мерзлым хлебом… Кое что изменилось в лучшую сторону. Например, мерзлым хлебом уже не кормят, вроде. Как вы думаете, станет ли российская система, не только исправительная, но и вообще правоохранительная, судебная такой же, как в других цивилизованных странах?

- Вот вы в сыновья мне годитесь. А уже сидели на зоне. Я сидел в далекие сороковые-пятидесятые. Вы - совсем недавно. Меня реабилитировали. У вас это впереди. О чем говорит такой разброс во времени? О том, что закон как не действовал, так и не действует. Сейчас нет закона, сейчас время беззакония. Так было и, боюсь, так и будет. Всегда найдется партия (или мафия - слово- синоним партии), которая назначит себя уполномоченной управлять нами якобы от нашего имени.

- Для многих, наверное, было неожиданностью, когда после лирических песен Вы придумали группу «Лесоповал». Наверное, сидело внутри, а потом проросло? Почему вы решили обратиться к этой теме?

– Я сидел в Усольлаге, под Соликамском, вкалывал на лесоповале. В лагере я прошел все, попробовал все работы. Выжил, потому что меня взяли в бухгалтерию работать, причем далеко не сразу, а потом экспедитором по доставке горюче-смазочных и технических материалов. С большим запозданием мне захотелось рассказать о себе, о лагерной жизни. Я провел шесть лет в лагерях и очень хорошо знаю преступный мир: его психологию, уклад, нормы поведения. Но успех этих песен стал для меня неожиданностью. В ближайшее время выходит моя новая книга стихов. «Овертайм» называется. И в ней тоже обращаюсь к теме, о которой мы говорим - теме свободы и несвободы. Там есть стихотворение «Свобода, блин…» Это о том, кто и как понимает свободу. Можно ведь и в камере тюремной, и в клетке судебной чувствовать себя свободным.

- Кто-то мудрый сказал: «Человек измеряется не глубиной своего падения, а способностью подняться и идти дальше». Что Вы думаете по этому поводу? Что бы Вы сказали тем, кто сидит, с высоты Вашего опыта?

- Хорошая фраза. Все правильно. Я не сказал бы, что хорошо, что они сидят. Тюремный опыт - не положительный и не отрицательный. Это - опыт. Чему-то он учит в формате жизни. Например, пониманию того, что тюрьма, лагерь - это наша страна в сконцентрированном виде. Все, что есть в творчестве Шекспира, что есть в самом человеке, здесь доведено до фокуса.
Пенитенциарная система есть во всех государствах. В том числе и в демократических. Там более цивилизованно, но все равно у сидящих свободы нет. Сидящим сочувствую.

- В одном из Ваших интервью есть такие слова : « Вор тоже человек. Так давайте выслушаем его». Вы думаете, что стихотворением можно исправить человека?

- Да, я помню те свои слова. И не отказываюсь от них. Действительно, я ни в одной песне не писал, что вор – это хороший человек, но утверждаю, что вор тоже человек и что он имеет право быть выслушанным. Кстати, и в песнях «Лесоповала» говорится о том, что у вора нет счастья, что воровская жизнь печальна и короткая удача - призрачна. Наш лирический герой всегда сожалеет о том, что с ним случилось. А насчет воспитательного значения стихов, да и искусства вообще - я в это не верю.

- Некоторые в тюрьме ноют, дескать, судьба скрутила, кругом «волки позорные»…

- Это от характера зависит. Я не унываю, в трудные моменты собираюсь. Я бывал во многих стрессовых ситуациях: и в лагере, и на войне командиром орудия. Много раз мог погибнуть, но, как видите, жив. Кстати, в свое время меня даже к геройскому званию представляли. Но дали орден Славы. А недавно сообщили, что будут разыскивать то представление на героя. Я думаю, что оно бесследно пропало. А второй орден Славы пришел, когда меня уже посадили. А тот, что был, отобрали. Но потом вернули. После реабилитации.

- Что бы вы пожелали армии сидельцев накануне нового 2007 года?

- Все забывается. Все неприятности в нас не живут. В нас живет приятное. В ком живут черные мысли, тот долго не живет. Держите хвост трубой! Мало ли каких поступков мы совершили наказанных, больше - ненаказанных . В США есть автомобильные суды, и я там видел надпись такую: водитель, не вешай голову! Вспомни, сколько раз ты нарушал правила безнаказанно! А о тюрьме… Дай Бог, чтобы больше такого с вами не случилось.