Роберт Амстердам

- насколько реально еще может увеличиться стоимость проекта. (Представители компании озвучили цифры от 7ю5 до 9 млрд евро. Специалисты утверждают, что выйдет все 15 млрд евро)?

- какова на сегодняшний день реальная стоимость укладки одного километра трубы под водой?

- каков тариф прокачки одного кубометра газа по трубопроводу?

- какой из западных банков финансирует проект?

- действительно ли можно без ущерба безопасной эксплуатации и по технологическим обстоятельствам обойтись без сервисной платформы?

- где именно (координаты) будут размещены газовые хранилища по всему маршруту трубы?

- каков общий ущерб флоре и фауне, рыболовству будет нанесен по результатам прокладки трубы и ее эксплуатации?

- кто и как будет вынимать трубу из-под воды после окончания срока ее эксплуатации (50 лет)?

- как будут возмещать ущерб рыбакам за порванные сети и тралы и как рыбаки будут возмещать ущерб в случае повреждения трубы?

Это, так сказать, лишь первая десятка тех вопросов, на которые я нигде не нашел ответов. (Эту статью я пошлю в Цуг, в штаб-квартиру Nord Stream, и попрошу прислать мне ответы).

А теперь поговорим с историком Балтийского моря, молодым шведским ученым, которого зовут Per Hogselius. Per хорошо владеет русским, поэтому мы начали сразу с главного: вопроса о газе.

- Мне известно, что очередная тема ваших исследований – природный газ и Европа. Почему именно эта тема вас заинтересовала?

- Ирония истории в том, что немецкий Грайфсвальд и русский Выборг были в свое время шведскими городами. А Балтийское море было шведским морем. Сегодня и Россия, и Швеция, и Германия объединены этим морем.

Но если для шведов, финнов, прибалтов – это центральная часть жизни, природы, культуры, то для России Балтика – периферия. Это важное различие между нашими странами. А тема газа… Западная Европа без российского газа – это и политический, и экономический аспекты. Главный вопрос здесь: какой ценой? Если ценой нанесения непоправимого ущерба Балтике, то это другое дело…

- Вторая очередь газопровода Ямал-Европа в 6 раз дешевле будет проекта Nord Stream...

- Да, проект Nord Stream дорогой. Но кроме экономической стороны дела есть еще политическая логика, экологическая. Это различные логики, и нельзя сказать, какая из них важнейшая. Их надо рассматривать в совокупности.

- Похоже, что политический аспект все же преобладает...

- В Швеции почти нет природного газа. Для нас этот проект не очень важен, не очень родной, чужой. Странная ситуация: мы думаем, что это наше море, а труба в нем, получается, не наша.

- С точки зрения международного права, если Швеция будет против, то это ничего не меняет.

- Я не эксперт –юрист. Есть группы, которые хотели бы покупать русский газ. Наша система энергетическая устроена так, что в ней нет ископаемых углеводородов. У нас есть гидроэлектростанции и атомные станции. Газа нет, угля нет.

- И какова позиция Швеции по отношению к газопроводу на сегодняшний день?

- У Швеции большая история нейтралитета. Последние 20 лет были трудными в отстаивании такой позиции и с Россией, и со странами Балтии. Но усидеть на двух стульях сразу невозможно. Пока Швеция заявила о необходимости доработки заключения по ОВОС. В политической традиции Швеции такие вопросы, как разрешение на прокладку газопровода в экономической зоне, решаются на основе компромиссов и консенсуса.

- Но политики ни в чем не специалисты. Поэтому они обращаются к вам за советами...

- Затрудняюсь ответить. Как историк, я не даю советы политические. Мы, шведы, хотим достичь атмосферы дружественного отношения друг к другу по энергетическим вопросам. Есть примеры в истории, когда проект не был осуществлен – Ямал-Европа: газопровод дошел до Польши, а потом прекратился. Были забастовки в Гданьске...

Балтика чувствительна не только с исторической точки зрения, но и с экологической. Море соленое для одних видов рыб, и недостаточно соленое -для других.

...Рыбаки надеются получить компенсацию за не пойманную рыбу. И не только рыбаки. На Готланде надеются, что, получив деньги от Nord Stream, ничего не потеряют, а, наоборот, приобретут... Хотя все это сильно похоже на… как это по-русски… корапшн…

- На коррупцию. Очень даже русское слово. Такое русское, что размеры этой рашн корапшн вам здесь и не снились.

- Да, я читал о масштабах коррупции в России…

- Известны несколько точных координат захоронений химических боеприпасов в Балтийском море.. .Изучали ли вы этот вопрос?

- Военные историки этим занимались, например, Роберт Ларссон (Мы с ним договаривались о встрече, но Роберт не смог: он стал сотрудником министерства обороны и потерял возможность встречаться с журналистами по своему усмотрению – прим. автора).

Да, там мины, боеприпасы, затонувшие корабли, коммуникационные кабели, электрокабели.... Шведская стратегия, похоже, в том, что никто – при ближайшем рассмотрении их позиции - не хочет трубу. Сделать трубу экономически нецелесообразной можно таким путем: потребовать столько оговорок, чтобы их устранение привело к выводу о нецелесообразности прокладки.

- И политика, и экология переплетены сильно... Nord Stream сказал, что будет выполнять все экологические требования. Проводить исследования по рыбе, по миграции птиц... Это работа на несколько лет и на десятки миллионов евро.

- Они сейчас могут обещать многое. И многое сделают. Но всех вопросов это, похоже, не решит. Сейчас холодной войны нет, многие проблемы ушли. Раньше проще было в каком-то смысле: эти – наши, эти – не наши. Россия – по одну сторону, Запад – по другую. Сейчас сложнее: непонятно, кому можно доверять, например, в России. Логика подсказывает, что должно быть проще и легче разбираться, ведь очевидного противостояния, в том числе идеологического, нет. Но я прихожу к парадоксальному, на первый взгляд, выводу: проект Nord Stream может не состояться сейчас именно потому, что холодной войны уже нет.